64 станции, пока убирали убитых и раненых, разбитые вагоны, ремонтировали пути. Под утро погрузились в уцелевшие вагоны и прибыли на станцию Красноармейск под Сталинградом. Затем сделали переход в село Большие Чапурники, где привели себя в порядок, довооружились, подготовились к выдвижению на фронт. Полк под палящим июльским солнцем по пыльной, знойной, безводной степи выдвигается к месту боевых действий. У каждого курсанта своя ноша. Я нес станину пулемета с катками, коробки с пулеметными лентами и патронами, винтовку СВТ, шинель в скатке, противогаз, саперную лопатку, вещмешок — 40 кг общего веса, и так у каждого. От сухости во рту не ворочается язык. Появление немецких самолетов то и дело заставляет разбегаться по команде «Воздух!» и опять в строй, но возвращаются уже не все. Обстрел из пулеметов вырывает из наших рядов курсантов убитыми и раненными. Ночью марш закончен, занимаем рубеж. Ноги тяжелые, как гири, спина ноет. Не отдохнуть, команда «Окопаться!» заставляет капитально зарываться в землю. Глубокий окоп — вероятность остаться живым при обстреле. Задача поставлена короткая: остановить наступление противника на Сталинград на рубеже по реке Мышкова (села Ивановка, Васильевка, Громославка, Капкинка). Короткий отдых прерван — вдруг поднялись фонтаны земли, заволокло гарью, дымом, стало трудно дышать. Когда все рассеялось, увидели наступающих немцев. Под прикрытием минометного огня они приближались к нашим окопам. Казалось, все будет разбито, уничтожено, подавлено. Мы подпустили немцев поближе и встретили их прицельным огнем. Падали уже немцы — убитые и раненные. Начался наш боевой счет. Не выдержав, немцы отступили. На лицах товарищей (Олег Драчук, Свицкий) появились улыбки — осознание того, что ты одержал победу и остался жив. Закуриваем, просыпая махорку, сворачивая папиросу дрожащими от напряжения руками. Наступила беспокойная ночь. Перед отбоем заменили воду в пулемете, набили ленты патронами, приготовились к следующему бою. Каждая атака стоила немцам тоже больших потерь, мы их отбрасывали назад, а они рвались к Сталинграду. Им удалось вклиниться в оборону на левом фланге нашего полка в районе села Капкина. Для восстановления рубежа ночью туда перебросили наш первый батальон. Ясное утро превратилось в кошмарный ад. Дошло до рукопашной, немцы отступили. Без передышки команда: «Закрепиться! Окопаться глубже!» После боя к нашему расчету подбежал комбат Костин, поцеловал каждого и сказал: «Спасибо, сынки!» Следующим утром появились самолеты и начали бомбить наши позиции. Одновременно обрушились снаряды, мины, кажется, не оставляя ни метра нетронутой земли. От этого грохота мы глохли, глаза слезились, слепли от гари и пыли. Пехота под прикрытием четырех танков пошла в наступление. Мы заставили немцев опять отступить. Тогда один из двух танков подбил курсант Слепышев из Ессентуков. В этом бою я был ранен в ногу. При переправе через Волгу наш пароход с ранеными, идущий под флагом Красного Креста, разбомбили. Многие погибли, а я после контузии очнулся в овраге — подобрали, как оказалось женщины, работающие на пристани. Я попал в госпиталь в Энгельсе, излечился и вернулся на фронт. Больше месяца наш полк под командованием начальника училища полковника П. С. Сытникова вел бои. Курсанты прочно удерживали свой рубеж, но полк нес большие потери. Когда в конце августа немцы высадили свой десант в тылу полка, осталось всего 111 курсантов и офицеров. Из всего полка! Когда командир собрал всех в Васильевской балке и спросил: «Кто останется прикрывать отход остатков полка?», первыми отозвались пулеметчик Друсь и еще шестеро курсантов. Всю ночь они прикрывали отход. В последнюю атаку полк повел сам Сытников. Бой был неравным, прорваться удалось не всем. Полковник Сытников и его жена военврач тоже погибли в этом бою. Некоторые курсанты попали в плен, другим удалось прорваться и попасть в сводный полк, который продолжил под Сталинградом. В их числе были пятигорчане Лазаренко, Выблов, Панасенко. Так перестал существовать наш полк как отдельное воинское соединение — ушел в бессмертие. «Мы с мамой плакали, когда узнали, что почти все 4 тысячи курсантов-грозненцев полегли, как камыш, под Капкинкой, и что даже их могилы не обозначены», — это слова семьи Витколовых из Дзержинского района Волгограда. Со слов жителей села Капкинка, у сел Васильевка и Капкинка погибло много воинов. В августе бойцов прикапывали на месте гибели, так как немцы запрещали их вывозить. Однако там, где погибших было очень много, их сносили в окопы, траншеи и просто закапывали, так образовывались импровизированные братские могилы. Тыщи их там, бедненьких, закопано. У кого рука, у кого нога, а то просто петлица с воротником. Ужас какой был. Сводный полк не имел своего штаба, и, выполнив задачу, перебрасывался на новый участок. Маршал С. С. Куликов сказал: «Курсантские полки, как правило, ставились на самые опасные направления. На их боеспособность можно было вполне положиться. Все они имели опытный, подготовленный командный состав, исключительно высокую комсомольскую и партийную прослойку. Физически крепкие и морально устойчивые, они были большой силой. Все они сражались геройски. Где стояли курсанты, противник не мог пробиться. Честь и слава им. К сожалению, об их роли в Сталинградской битве сказано до сих пор мало. Между тем, она была выдающейся». И, по словам командира 64-й армии Шумилова: «Конечно, тяжко было воевать курсантам, и воору-
RkJQdWJsaXNoZXIy NDM2MzM2