80 Полк только формировался, солдаты поступали, а оружия не было, так что они занимались боевой подготовкой с палками вместо винтовок. Местное население поселка это видело, и как-то хозяйка, у которой я стоял на квартире, говорит мне: «Скажите, а как же мы воевать будем? Солдаты с палками ходят. Как же мы победим? Немец и сюда дойти может». Я говорю: «Нет, палки у них временно, оружие поступит». И действительно, спустя месяц, в полк стало поступать оружие. А я тогда был один, замов у меня не было, и я полностью зашивался. Надо же оружие оприходовать, раздать по ротам, закрепить. А кроме винтовок стали полковые пушки поступать, боеприпасы. Это был кошмар. Конечно, мне давали солдат, но что они могут? Только погрузка-разгрузка. Я думал, загнусь, но вроде справлялся. Хорошо или плохо, не помню уже, но во всяком случае вооружение пришло на весь полк. В конце концов поступила команда отправить нас на фронт. Подали эшелоны, нас погрузили в телячьи вагоны, и мы поехали. Но сперва мы прибыли не на фронт, а на станцию Елань. Там нас выгрузили, мы начали размещаться, а через 2 дня команда — опять грузиться в эшелон. Из Елани нас повезли на Москву. Выгрузили нас на станции Раненбург, и оттуда мы пешком пошли к Москве. Я, конечно, со своим обозом. У меня было 2 повозки, в которых лежало мое имущество, сзади нас шел медсанбат. Командир медсанбата был пожилой человек, а с ним молодые девочки, все с кубиками, видно, только с училища. Мы пешком прошли километров 100, может, меньше, уже подходили к линии фронта, и вдруг появляется самолет. Началась паника. Он низко летел, мы даже свастику видели. Пролетел наш обоз, мы все в канавы кинулись. Я помню, лежу в канаве, закрыл голову руками, а самолет стреляет, пули свистят… В конце концов, он улетел, автомат, винтовку, карабин. Через три месяца нас выпустили. Выдали хорошее шерстяное обмундирование, сапоги, а то в училище мы ботинки с обмотками носили, дали кубики и отправили в части. Конечно, надо быть объективным — я только имел звание, а настоящим техником не был. Но была потребность, и нас выпустили. Я, и еще человек 5–6, опять были направлены в тыл, в Приволжский военный округ, в Ульяновск. Штаб округа тогда находился в здании, где учился Ленин. Нам показали парту, за которой учился Ленин, а потом отправили во вновь формирующиеся части. Штаб дивизии, в которую меня направили, находился в Куйбышеве, а мой полк формировался на станции Толкай, это такой небольшой полустанок, по дороге между Куйбышевом и Оренбургом. Когда я прибыл в полк, а мне 19 лет только было, мне сразу предложили должность начальника артснабжения полка. А это в том числе и ответственность за боепитание. Я говорю: «Не надо, я буду оружейным техником». На меня посмотрели и: «Приказ есть приказ! Будешь начальником артснабжения, некого больше ставить». Обучение раненых ремонту часов. Фото из альбома «Отчет о работе отделения выздоравливающих э/г 1722». Оформ. ст. лейт-т И. Гацан. 1943
RkJQdWJsaXNoZXIy NDM2MzM2