79 пал ансамбль Александрова, исполняя песню «Вставай, страна огромная». Когда я ее услышал, очень тяжелое впечатление было. Из Москвы нас сперва направили в Нижний Новгород, в запасной полк. Там мы пробыли месяца полтора. Спали на полу — вещмешок как подушка, накрывались шинелью. С продовольствием тоже плохо было — еду с боем брали. В этот полк призывали гражданских, обучали их и отправляли на фронт, а что с нами делать, никто не знал. Где-то через полтора месяца нас направили в Гороховецкие лагеря. Там, так как мы были уже кадровыми, нас назначили командирами отделения, чтобы мы учили стрелять, шагать. Так как я служил в пехотном батальоне, меня должны были направить в пехотное училище, но в лагерях был оружейный мастер, сержант Туличев, он привлекал нас к проверке оружия и как-то предложил мне: «Хочешь стать оружейным мастером? Поедем в тульское училище». Мне было все равно, и я согласился, а в это время в лагеря как раз пришла разнарядка на 10 человек в Тульское оружейно-техническое училище. Нас собрали и через Москву отправили в Тулу. В Туле мы учились по сокращенной программе, неполных 3 месяца. Общежитие и центральный учебный корпус были в 5 километрах друг от друга, и каждое утро нас поднимали в 7 утра, и мы, без завтрака, выдвигались к учебному корпусу. Причем идти пешком нам не давали, все время бегом. Очень тяжело было. Приходишь в училище не евши, и сразу занятия. Первые уроки были теоретические, мы зачастую не могли схватить, что нам преподавали. Офицеры у нас в училище были очень хорошие — они рвались на фронт, но их не пускали, так что они старались нам за эти три месяца как можно больше дать. Мы изучали слесарное дело, нас же на оружейного техника готовили, а значит я должен уметь ремонтировать слабый, а нужно было таскать ведра, пищу — хозяйственные работы тоже очень тяжелые, так что с подсобного хозяйства меня перевели в часть по охране 39-й Центральной военной базы, она находилась недалеко от Бологого. На этой базе хранились бомбы, артиллерийские снаряды, стрелковые боеприпасы и охранял ее наш батальон. Одна рота заступала в караул, сутки дежурила, и 2 суток мы занимаемся боевой подготовкой, командир роты выводил нас на плац, и мы там шагали, ползали, а через два дня снова в караул. Я был рад, что я попал в такую часть, мне стало физически легче, да и я уже привык. Привык к солдатскому питанию, первое время я не мог есть то, что нам давали. Физически окреп, меня все время гоняли по физической подготовке. Так я и служил до начала войны. 22 июня нас построили, и мы услышали речь Молотова, что началась война, что наше дело правое — мы победим. Так, кроме караульной службы у нас началась и другая работа. Снаряды, бомбы — все лежало без взрывателей, и мы должны были их снарядить. Кроме нас на снаряжении работало местное население, жены офицеров. На 7 день войны, как сейчас помню, всех, кто имел среднее образование, вызывали к командиру батальона, и он сказал: «Мы вас пригласили сюда, так как началась война, в армии не хватает офицерских кадров, а вы имеете все среднее образование. Пойдете в офицерские училища». А меня еще перед призывом приглашали в военкомат и предлагали поступать в Киевское училище, пехотное или артиллерийское, на выбор. Но я не хотел. Я хотел отслужить 2 года и после идти в институт. Еще что запомнилось — многие ребята просились на фронт, но бесполезно, никого не отправили, всех в училище. Нашей команде выдали документы, мы сели на электричку и отправились в Москву. Когда мы прибыли в Москву, там, на вокзале, высту-
RkJQdWJsaXNoZXIy NDM2MzM2