177 ряв половину танков, отошли на исходные позиции, а нас до наступления темноты нещадно бомбила авиация и шел непрерывный обстрел из орудий и минометов. Это был, наверное, самый тяжелый бой, в котором мне пришлось участвовать. Если бы в тот день нас сбили с позиций, то нас всех немцы просто утопили бы в Волге. – Как складывалась ваша послевоенная жизнь? – После войны нашу дивизию пешим порядком перебросили из Германии в Витебск. Из армии меня демобилизовали только в 1946 году, в 3-ю очередь. Приехал в Одессу, пришел на свою улицу, а наш дом разбит. Соседи рассказали, что мама не успела эвакуироваться из города и погибла в оккупации вместе со всеми одесскими евреями. Почти все мои довоенные друзья погибли на фронте. И я сначала поехал в Херсон, к остаткам родни. Затем я оказался в Уральске, где женился. Там я несколько лет проработал в ремесленном училище, потом в речном порту, но прошло время, и мы решили вернуться на родину жены, в Белоруссию. Жили какое-то время в Гродно. Потом окончил механический техникум и с женой и детьми перебрался в Могилев, где работал на заводе № 511 и далее на ТЭЦ. Вырастил четверых детей. В декабре 1992 г. мы уехали на ПМЖ в Израиль. Пронин Иона Самуилович: интервью / интервьюирование и литобработка Г. Койфмана // Я помню: электронное периодическое издание. URL: https://iremember.ru/memoirs/ svyazisti/pronin-iona-samuilovich/. Протасов Иван Ильич (р. 1909). Член ВКП(б). Политрук. Воинские части, в которых служил: 4212. Находился на лечении (рваная рана на левом плече, деформация) в ЭГ 1722 в 1941 г. Выписан 04.11.1941 г. Прохоренко Николай Митрофанович (р. 14.10.1920, д. Новоалтатка, Березовский р-н, Красноярский край). Русский. Беспартийный. Образование: 7 классов. Ст. сержант. Призван в армию 16.05.1941 г. Березовским РВК (Красноярский край). Воинские части, в которых служил: 716 арм. зенитн. арт. полк Награды: орден Красной Звезды (31.05.1945), медаль «За отвагу» (25.08.1944). одной обойме на винтовку и сухарь на троих, но шли к своим, не закапывая документы и не снимая форму, потому что знали, что надо сражаться и что мы будем воевать до последнего патрона. И когда в сорок первом году вокруг меня деморализованные бросали оружие, а слабые духом и прочая сволочь «разбегались в примаки» или сами уходили сдаваться в плен, я знал, что все равно наша возьмет. Верил, что немцам нас не сломить. И ни разу во мне эта вера не дрогнула. – Какой момент на войне лично для вас был самым страшным? – Танковая атака под Сталинградом. В 1941 г., на Украине, на полк тараном шли восемьдесят немецких танков, но 434-й полк, истекая кровью, выстоял, хоть и понес очень большие потери. И под Харьковом нам досталось от немецких танкистов. А вот под Сталинградом… Я держал связь с передового НП комполка подполковника Мишина, и этот НП был выдвинут прямо к первой траншее. Утром нас долго бомбили, а потом начался сильный артиллерийский налет, головы не поднять. Такой жуткий огонь, что казалось, что уже после первых залпов никто не уцелел. Стоял сплошной грохот, осыпалась земля в окопе, и тут порвалась связь. Обрыв был недалеко от первой траншеи, и пришлось, пережидая разрывы в воронках, бежать на порыв. Соединил провод, доложил: «Связь есть!», поворачиваю голову, а совсем рядом, метрах в трехстах, идут немецкие танки. Шестнадцать танков, а за ними, в полный рост, цепью идет немецкая пехота. Начали бить наши птры и «сорокапятки», но восемь немецких танков плотной группой проскочили через заградительный огонь и стали давить наши окопы. Бойцы кидали в танки гранаты и бутылки с зажигательной смесью, падали, сраженные очередями из танковых пулеметов, а потом по всей линии началась рукопашная схватка. Немцы, поте-
RkJQdWJsaXNoZXIy NDM2MzM2