21 Поняли это неожиданно. Постепенно нам стали доверять более сложную работу: кормить раненых, мыть палаты, перестилать постели. Спустя два месяца старшая медсестра предложила нескольким самым расторопным школьницам выходить на ночные дежурства. Среди них оказалась и я, Дина Северная. Конечно, я согласилась, это же такая романтика для пятнадцатилетней девочки. В госпиталь 1722 поступила очередная партия раненых. Медсестер не хватало, и дежуривших ночью школьниц поставили на прием и санитарную обработку бойцов. Переодели в кожаные комбинезоны глухие, под самое горлышко. На голову повязали косынки. Нас привели в одно из помещений госпиталя, где было устроено несколько больших ванн. Сверху на ваннах лежали металлические щиты. В помещение внесли двух парней лет двадцати пяти. Оба были в сознании, но с остекленевшим взглядом — потом нам сказали, что они под морфием. У обоих солдат загипсованы ноги. На наших глазах санитары уложили солдат на щиты и разрезали гипс. Вот тут я поняла, что такое «страшно». Мы ведь до сих пор не видели тяжелораненых. Конечно, у нас в палатах лежали и обожженные танкисты, и молодые мальчики с ампутированными конечностями. Но все это было стерильным, белым, ухоженным. Видимо, гипс накладывали второпях, чтобы хоть как-то зафиксировать ноги. По открытой ране ползали какие-то насекомые, черви, всюду засохшая кровь. Нам надо было губкой очищать эти засохшие раны. Моя подруга тут же грохнулась в обморок. Я свое состояние помню слабо. По-моему, мое сознание тоже отключилось. Но я как-то держалась. Мыла ногу этому несчастному мальчишке, старалась осторожно, хотя санитар сказал, что тому все равно. Такие дежурства начали повторяться регулярно. Однажды в ванную заглянул начальник госпиталя П. М. Тарасов. Он посмотрел на нас. Подозвал санитара. Я слышала, как они о чем-то переговаривались. Потом санитар проворчал: «Война есть война, Петр Михалыч», и они оба вышли из комнаты. После той ночи на санпропускник нас не вызывали. Утром Петр Михайлович пригласил меня к себе в кабинет. Оглядел с ног до головы: без этого огромного комбинезона было видно, что на самом деле я маленькая и довольно щуплая. Спросил, куда я собираюсь поступать. Я ответила, что в кораблестроительный, в Ленинград. А Тарасов покачал головой, улыбнулся и сказал: «Тебе надо быть врачом, Дина. Это твое призвание. Корабли как-нибудь построят, а нам надо людей на ноги ставить». Девушки — медицинский персонал госпиталя В операционной палате госпиталя. Идет операция
RkJQdWJsaXNoZXIy NDM2MzM2