124 Но тут вбежала к нам дежурная сестрица и буквально выдохнула: — Товарищи, милые! Война кончилась! Неудержимые слезы радости катились по щекам. А на улице не умолкали первые залпы в честь нашей Победы! В победный май В победный первый день — с утра Над вольными полями Бросала кепки детвора, Шумела даль грачами. Искрились капли на ветвях Немолодой березы, Они сбегали второпях, Как радостные слезы. А в письмах — все еще война. Солдаты жили ею... И мчалась скорбная весна По траурным аллеям. В эти праздничные дни мать Ксения Ивановна Кривцова в один день получила письмо от медсестры о состоянии Алексея и «похоронку». Из письма Ксении Ивановны Кривцовой сыну, июль 1945 г.: «...письмо я получила от медсестры 18 мая и тут же получаю извещение от нашего гор. военкомата о явке туда на получение извещения о твоей смерти <…> я получила большой для меня удар. Но когда пошла в военкомат — мне вручают то извещение, что погиб в боях, и я им подаю письмо, полученное мной от медсестры, тогда они <…> послали письмо в госпиталь узнать о твоей судьбе». Письмо А. Кривцова из госпиталя «Здравствуй, дорогая мама. Прими от меня мой ласковый привет и так же сообщаю, что я жив и здоров, чувствую себя великолепно. Нахожусь в России в г. Челябинске. Госпиталь небольшой. Развлечения есть каждый день. В палате все мы между собою дружные. Да и погода еще хорошая, выходим во двор. Домой пока еще не скоро ввиРебята на какое-то время оставляют меня и снова волокут... Не бросают... И снова я впадаю в забытье4. Все, о чем писал А. З. Кривцов в повести «За Одером», произошло с ним на 1-м Белорусском фронте, под Берлином. Более суток Алексея не подбирали — думали, что убит. Да и поле сражения в эти сутки переходило из рук в руки. В результате ранения — газовая гангрена и ампутация ноги выше колена. Находясь в палате обреченных, Алексей буквально поборол смерть. За Одером (отрывок из повести) Но вот как-то утром, когда я был в полном сознании, к нам в палату зашла группа врачей и медсестер. <…> — Дорогие товарищи! Хочу вас обрадовать. Теперь вы будете жить. Именно жить! Вы выдержали самое страшное, побороли смерть. Мы переводим вас в стационар. Все сделаем, чтобы облегчить муки, залечить ваши раны. <…> После тягостного карантина с газовой гангреной наконец попал в стационарный госпиталь. Я еще лежал на носилках, когда подошел ведущий хирург и, глядя на историю ранения и на меня, строго покачал головой: — Ты в рубашке родился, парень. Менее одного процента из ста… на выживание, – сказал он и, тепло улыбнувшись, добавил: Будешь долго жить! <…> ...Начинался рассвет. Я лежал на госпитальной койке... всего в нескольких километрах от Берлина. Не спал, как и многие в палате — здесь были одни тяжелораненые. Вдруг слышу треск автоматов и хлопки винтовок, вижу за окном в небе зеленые и красные полосы ракет. Что это? Не могу понять. 4. Здесь и далее повесть А. З. Кривцова «За Одером» цит. по: Кривцов А. З. Память солдатского сердца: автобиогр. повести и рассказы / Алексей Кривцов. Белгород: Крестьян. дело, 2000. С. 182–200.
RkJQdWJsaXNoZXIy NDM2MzM2