Хроника жизни института. 2019/20 учебный год

43 путч, голод, разруха, стрельба на московских улицах, потом расстрел Белого дома... И все-таки последнее слово осталось за мной. Я уехала. –У вас есть младшая сестра, Екатерина. Тоже любит искусство, театр? – Она, как и я, поступила в институт культуры. Правда, у нее несколько иная стезя – Катя училась на режиссера массовых праздников и представлений. Потом работала в школе, была завучем, психологом. Но для меня очень важно ее мнение о моих работах. – Вы не пожалели, что уехали в Москву 90-х? – Ну что вы! Увидеть спектакли Марка Захарова, тогда еще молодого Леонида Трушкина, других замечательных режиссеров... Хотелось жить, учиться и работать в Москве. Я поступила в школу-студию МХАТ ко Льву Константиновичу Дурову, но, отучившись год, заново, с нуля, поступила в ГИТИС на режиссерско-актерский курс великого Петра Наумовича Фоменко. Мастер с большой буквы! У него я проучилась четыре года – жаль, что так мало. – 90-е – трудные годы. Вы тогда подрабатывали? – Да, работала в школе-интернате № 24 для детей-сирот на Каховке, там же жила и питалась. В 90-е это было существенно. До сих пор я очень благодарна директору интерната Людмиле Романовне Масляковой за то, что она помогла мне выжить и заняться любимым делом. – Сложно было преподавать в интернате? – Да, особенно точные дисциплины. Математика многим ребятам казалась предметом скучным, неинтересным, и надо было постараться, чтобы их как-то заинтересовать. Но они с большим энтузиазмом занимались в моей театральной студии. Мы ставили по два полноценных спектакля в год. – С кем-нибудь из тех воспитанников сегодня поддерживаете отношения? – У меня есть крестница – Олеся Лариошкина, у нее уже взрослая дочь. Мы встречаемся, хотя и не так часто, как хотелось бы. Но я стараюсь быть рядом и когда ей трудно, и когда радостно. – В спектакле «Сахалинская жена» вы сыграли роль «гилячки Марины». А что это за слово такое – «гилячка», поясните, пожалуйста.

RkJQdWJsaXNoZXIy NDM2MzM2